Польша-Россия

«Сферой интересов журнала «Новая Восточная Европа», выходящего раз в два месяца, стала Центральная и Восточная Европа, а также Центральная Азия. (...) Редакция «Новой Восточной Европы» хочет, чтобы журнал был «местом встреч и публикаций людей, которые по-разному так или иначе влияют на польскую и европейскую восточную политику». Кшиштоф Бурнетко представляет журнал.

«С середины 1980-х гг. Советский Союз вступает в эпоху перестройки, которая начинается как попытка придать новый динамизм развитию страны и ее взаимоотношениям с внешним миром. Реформаторская логика быстро приобрела кумулятивный характер, требуя осуществления преобразований по всё более широкому фронту как во внутренних делах, так и во внешней политике», - в какой мере и каким образом этот процесс затрагивал взаимоотношения с Польшей, пытаюся проследить Владимир Барановский и Борис Шмелев.

«Политический опыт Польши и России после 1989 г. в каком-то смысле сопоставим, так как касается смены политического режима, совершавшейся в условиях глубокого экономического и общественного кризиса. В обоих случаях дело дошло до демонтажа всей системы правления коммунистической партии», - пишет Влодзимеж Марциняк, член Польско-российской группы по трудным вопросам.

«— Вот взгляните, — Александр Третецкий демонстрирует ксерокопии российских газет, датированных августом 1991 го, когда проводилась эксгумация общих могил польских офицеров в Медном. — Здесь всё написано, ни у кого не было никаких сомнений относительно виновников преступления. И вдруг мы возвращаемся к старым вопросам. Мы выполнили свою работу, мы доказали, что это было преступление НКВД», - предлагаем статью Юстины Прус о первом прокуроре из Главной военной прокуратуры СССР, расследовавшем в 1990 г. катынское дело.

«Во вроцлавском Институте судебной медицины на столе лежит семь черепов. Скорее всего, они из Катынского леса. Один из них — череп женщины. Если это так, то он принадлежит единственной польке, которая погибла в Катыни». Историю Янки Левандовской, дочери генерала Довбора-Мусницкого рассказывает Ванда Дыбальская

«— Был ли у вас стереотип поляка? Что значит «типичный поляк»? — (...) Пресловутые «гордость» и «кичливость» поляков — для меня пустой звук. Ничего этого я никогда у своих друзей и знакомых не замечал. Я вообще стараюсь держаться подальше от любых стереотипов: стереотипы — всегда порождение невежества и убогого воображения». С Борисом Стругацким беседует Татьяна Косинова.

Проблема «советского наследия» в жилищной сфере актуальна и для России, и для Польши. Однако объединения жильцов и общественные инициативы в этой области играют в двух странах совершенно разную роль.Публикуемая работа Дилором Ахмеджановой вошла в число победивших на конкурсе «Гражданское общество и решение социальных проблем в Европе». Текст написан по результатам стажировки для молодых аналитиков публичной политики в Варшаве. О самом конкурсе в этом же номере «НП» пишет Татьяна Косинова.

«В 2009 г. был проведен 1 й открытый конкурс «Гражданское общество и решение социальных проблем в России и в Европе». На конкурс принимались работы молодых российских социальных аналитиков, а также историков и экономистов, написанные по результатам исследования европейского опыта участия третьего сектора в решении социальных проблем, гражданских инициатив, взаимодействия гражданского общества и государства в европейских странах ЕС» - о конкурсе пишет Татьяна Косинова. В том же номере «НП» публикуем одну из победивших работ - статью Дилором Ахмеджановой.

«В мае нынешнего года исполнилось 65 лет со дня окончания II Мировой войны. В связи с этим мы вспоминаем два сражения — под Ленино и при Монте-Кассино. Оба чрезвычайно тяжелых и кровавых. И оба сражения приобрели символическое значение, что, с одной стороны, возвысило их тяготы, страдание и смерть, а с другой — отняло у них человеческое измерение», - пишет Петр Мицнер. В номере также фрагменты хроники Луциана Шенвальда, фиксирующие совещания после сражения под Ленино. О Монте-Кассино пишут Зигмунт Богуш-Шишко, Юзеф Чапский и Норман Дэвис.

«С необычайным талантом и самоотверженностью трудился он на благо добрых отношений между Польшей и ее соседями, в особенности Россией. Был одним из авторов программы «Восточного партнерства», целью которой было сделать более тесными отношения между Евросоюзом и его восточными соседями: Белоруссией, Арменией, Азербайджаном, Грузией, Молдавией и Украиной,» - «Новая Польша вспоминает Анджея Кремера, замминистра иностранных дел Польши, погибшего в катастрофе под Смоленском.

«Эта пробуждающаяся к жизни весна, несмотря на смоленскую трагедию, весна, про которую я думал, что никогда не дождусь, позволяет мне призвать: не упустим момента, когда у наших народов появилась возможность быть ближе друг к другу, чем когда-либо в истории», - в 65 ю годовщину Победы письмо русским друзьям пишет Даниэль Ольбрыхский.

«Архиепископ Гайновский Мирон (Мирослав Ходаковский), возглавлял пастырское окормление православных польской армии (в должности православного военно-полевого ординария) с 1998 г., был в звании дивизионного генерала. «Искренний польский патриот», — сказал о нем премьер-министр Дональд Туск на церемонии встречи гробов с телами жертв катастрофы». «Новая Польша» вспоминает погибшего в катастрофе под Смоленском священника.

«Ее историю мне рассказала моя мама. Всего-навсего несколько фраз, скорее легенда, чем факты. Остальное надо было додумать, закрутить действие, написать нормальный сценарий»,- Вальдемар Кшистек, режиссер фильма «Малая Москва» говорит о девушке, которая послужила прототипом героини его фильма. «НП» публикует интервью с режиссером.

Как уладятся отношения между Польшей и Россией после смоленской катстрофы?«Думаю, из этого может родиться нечто хорошее (...) Все свидетельствует о том, что в России что-то меняется, переламывается...», - говорит Петр Стасинский. Адам Михник: «Каждая смерть отзывается болью и кажется бессмысленной. Но ваша реакция на трагедию под Смоленском может сделать доброе дело для обоих наших так горько наученных историей народов». В номере печатаем также российские откилики.

«Понимаю, что поляки, которые на протяжении многих лет жили в стране маленькой и непрестанно разрываемой — то одними, то другими, — чрезвычайно сильно переживают свою свободу и независимость, суверенность. И это — важное обстоятельство, фундамент польского менталитета, который простирается на всё, на жизнь людей в целом». Интервью Ивана Вырыпаева, одного из самых известных за границей современных русских драматургов. Его пьесы играются сегодня в театрах по всей Польше.

«Если мы хотим, чтобы празднование светлой даты не стало толчком к новым раздорам, необходимо говорить не только о роли англо-американо-российской коалиции, а о всех народах, внесших свою долю в Победу. Есть страны, заслуга которых явно принижается. Польша в этом списке на первом месте по алфавиту. Вместе с тем именно она нуждается больше всего в том, чтобы ее роль в победе над фашизмом была по достоинству оценена», - пишет к 65-ой годовщине окончания II Мировой войны Владимир Сперанский.

«Огромная заслуга Горбачева, что он не допустил кровопролития. Однако в процессе разрушения той машины насилия, которой был Советский Союз, сигналы времени лучше улавливал Борис Ельцин. Интуиция подсказывала ему, что система исчерпала себя. Он стремился вырвать корни зла»,- говорит в интервью профессор Адам Даниэль Ротфельд, бывший министр иностранных дел Польши (2005), с января 2008 — сопредседатель Польско-российской группы по трудным вопросам истории.

В 1980 году в журнале «Континент» было напечатано заявление «Оглянись в раскаяньи», написанное к 40 й годовщине катынского преступления. «Читая эти слова сегодня, как будто ничего не убавишь, - пишут 30 лет спустя авторы нового заявления. - На протяжении десятилетий до последних лет существования Советского Союза продолжалось сокрытие преступления, укрывание преступников, насаждение лжи».

«Если официальные взаимоотношения между Россией и Польшей бывали напряженными и даже по-прежнему остаются прохладными, то контакты поляков с русскими подчинялись совсем другим, порой парадоксальным законам — особенно если речь идет об отношениях интеллигенции двух стран». «НП» публикует главу из книги профессора Ежи Помяновского, главного редактора издания, члена Польско-российской группы по трудным вопросам. Текст войдет в сборник статей польских и российских авторов на темы, рассматриваемые этой группой.

«Я оптимистически оцениваю то, что российский премьер пригласил в Катынь польского премьера. Это беспрецедентный жест, и, думаю, он сделан для того, чтобы политически закрыть катынскую проблему», — говорит Алексей Памятных, один из русских, с конца 80-х годов помогающих установить полную правду о Катыни.

«Публикации, о которых пойдет речь, тематически подразделяются на три группы: «туристическую» литературу, воспоминания людей, работавших в СССР, и тюремные хроники. Воспоминания и репортажи объединяет одно — стремление на основе собственных наблюдений найти ответ на вопрос: что происходит в новой России и что думают ее жители? Эти свидетельства, несомненно, были для своего времени важным источником информации», – o поисках правды об СССР в польском репортаже межвоенных лет пишет Ян Гондович.

Когда возникает вопрос о социальной цене «святого эксперимента», свидетелем которого он стал, Лакомский не сомневается, что это в сущности массовое истребление. В «диктатуре пролетариата» этот социалист усматривает преступление против человечества» - пишет Ян Гондович о Станиславе Лакомском и его репортажах из СССР, фрагмент которых публикует «Новая Польша».

«В беседах с писателями мне было интересно больше всего, чтo русские коллеги знают о загранице. Уже после первого обмена мнениями понятно, что обе стороны оскорблены прессой. Единственная разница между нами, полагаю: что наша бульварная пресса бранит Россию, а они верят во всё, что напишут «Правда» или «Известия», - о поездке в Россию и беседах в польском посольстве читайте в воспонинаниях Атнония Слонимского.

«Хотя Юзеф Лободовский известен прежде всего как переводчик литературы украинской, в его обширном творчестве, связанном с восточнославянской тематикой, выделяются и поэтические произведения, посвященные России, а также переводы русской литературы». Именно русская тема в жизни Лободавского является предметом статьи Ивана Матковского.

«В Польше есть настоящее гражданское общество. Оно было и в советское время, сегодня — тем более. В 1960 е на нас сильное впечатление производила вольница в среде студентов, которая в Советском Союзе была немыслима. В то время в Варшаве была масса любительских театров, маленьких театриков, они помещались в небольших подвальчиках»... Владимир Ядов рассказывает Татьяне Косиновой о контактах с Польшей и польскими социологами.

«Диапазон затронутой проблематики был очень богатым и широким. Посему тем более заставляет задуматься то обстоятельство, что два вопроса, вызывающие в Польше особые эмоции, оказались обойденными»,- пишет профессор Анджей Валицкий, выдающийся знаток истории польской и русской общественно-политической мысли, участник состоявшейся в Москве в октябре 2009 г. международной конференции «Россия и Польша: долг памяти и право забвения». По его мнению, это вопрос о Катыни и полное игнорирование проблематики внутринациональных «расчетов».

«В литературе: в стихах, драмах и романах, — а также в живописных полотнах, которые чаще всего появляются как иллюстрации польской ссылки, на первый план неизменно проступает мотив ужаса: он преобладает в произведениях сибирского ссыльного Сохачевского и никогда не видавшего Сибири Яцека Мальчевского. Все они создавали миф Сибири с его символом — трудящимся в рудниках, прикованным к тачке каторжником. Тем временем реальная жизнь каторжников и поселенцев была далека от господствующих о ней представлений. И об этом я хочу вам сегодня рассказать»,- пишет Виктория Сливовская.

«Павел I очень тяготился тем, что он незаконнорожденный сын Екатерины, и даже не раз настойчиво просил Станислава Августа признать себя его отцом. Когда Понятовский ответил российскому императору, что дата его рождения не сходится с периодом, когда Екатерина Великая могла бы зачать Павла, царь настаивал еще более», - о книге Станислава Дзедзица «”Золотая тюрьма” Станислава Августа Понятовского» пишет Павел Яблонский.

«Опыт советской партизанской войны 1941-1944 гг. становится всё более актуальным (...) , поэтому появление книги польско-германского историка Богдана Мусяла можно только приветствовать. Задачей работы было создание многомерной и комплексной картины советской зафронтовой борьбы на примере сравнительно небольшой Белоруссии», - о книге «Советские партизаны» пишет Александр Гогун.

«Польско-российский диалог, хотя и насыщенный препятствиями, — большое достижение последних 20 лет. Мы прочитали статью премьера России с надеждой и верой, надеждой на лучшее будущее в польско-российских отношениях и верой в будущее российской демократии. Эту веру и надежду мы хотим пестовать», - В.В. Путину, на письмо опубликованное в «Газете выборчей» накануне его визита в Польшу, отвечает Адам Михник.

«Чем была Польша, польская социология для российской социологии? Была Востоком на Западе и Западом на Востоке. Это была страна с более сильным фактическим западным влиянием, более высокой степенью либерализма, свободы слова и гласности», – о советском и польскогом социологических мирах, а также о роли польских событий 50-80-х гг. Борис Фирсов рассказывает Татьяне Косиновой .

«Россияне не могли не слышать об информации, которая появилась на сайте минобороны: в развязывании Второй мировой войны виноваты не Германия и ее бесноватый фюрер, а поляки», - об источниках этой информации, а также о «борьбе против фальсификации истории» читайте в статье В.И. Сперанского.

«Им было очень сложно меня разгадать. Поначалу они относились ко мне как-то настороженно: в их представлении тот, кто однозначно ассоциировался с демократической оппозицией, должен был быть по определению настроен антирусски. А я был настроен антисоветски, но, конечно, не антирусски; я неплохо знал историю России, был хорошо знаком с русской литературой — одним словом, какой-то странный тип», - вспоминает Стефан Меллер, посол Польши в Москве в 2002-2005 гг. Фрагмент воспоминаний публикует «Новая Польша».

«Новая Польша» — независимое издание, без табу и цензуры, но не нейтральное. Зримое в печатном виде от Смоленска до Камчатки, оно остается на службе демократии, борется против упрямых стереотипов, наносящих столько вреда по обе стороны, провозглашает кредо «Культуры»: враг Польши — не Россия, а империя, не русский человек, а советский», - к 10-летию «Новой Польши» пишет Леопольд Унгер.

«В вихре времени канула в прошлое критика; зато весьма ценной и долгосрочной оказалась смелая мысль о примирении, которое может объединить два близких народа». К 10-летию «Новой Польши» пишет архиепископ Юзеф Жицинский.

«Этот журнал [«Новая Польша»] в России уникален, у него нет аналогов, он сознательно обращён именно к интеллектуальной элите. Это своего рода жест в сторону России, продиктованный глубокой уверенностью, что в отношениях между соседями необходимы особо точные инструменты взаимного понимания. В поиске того, что объединяет, он не льстит собеседнику, стараясь не касаться разногласий — отсюда, например, не только тема Катыни, но и развенчание мифа о якобы умышленных действиях польских властей, которые послужили увеличению числа жертв среди советских военнопленных в 1920 году.» О «Новой Польше» к ее 10-летию пишет посол Польши в России Ежи Бар.

«Есть ли по ту сторону нечто, что успокоит наши страхи, продемонстрировав, что сегодняшняя Россия качественно другая, чем во времена Брежнева, Андропова или даже раннего Горбачева? Есть ли нечто, что можно признать очевидным успехом российских перемен после 1991 года?» - задаются вопросом о современной России публицист Мартин Войцеховский.

«Произведения русской драматургии уже на протяжении нескольких лет можно видеть на польских сценах, а интерес в Польше к современному русскому искусству и культуре, как представляется, неуклонно растет (...) Иван Вырыпаев, Николай Коляда, братья Пресняковы — вот имена, которые хорошо знает всякий поклонник современной драматургии. Спектакли по их произведениям, поставленные молодыми польскими экспериментаторами или же — в несколько более традиционной форме — классиками польского театра, можно увидеть на сценах Варшавы, Кракова, Вроцлава и Познани,» - пишет Марта Зембжицкая.

«В результате разделов Польши ее высшее дворянство, до тех пор имевшее полную власть в Речи Посполитой, очутилось в границах трех больших соседних монархий, в том числе Российской империи. С того времени перед многими неоднократно вставала дилемма: приспосабливаться к новой действительности или бороться за утраченную родину. (...) Одни предпринимали вооруженную борьбу, другие действовали в сфере «органического» труда. Нельзя, однако, забывать и о тех, кто примирился со своим положением и старался, часто сохраняя сознание своей принадлежности к польской нации, преданно исполнять обязанности подданных императора, правящего многонациональной монархией.» Пишет об этом Миколай Гетка-Кениг.

«Надеждой, которая меньше всего пострадала в течение 20 лет, прошедших с момента Круглого стола, является наша мечта о Европе. Многие из наших соседей вступили в Европейский Союз. А факт стремления его членов ко всё большему единству дает нам уверенность в том, что придет день, когда и мы, украинцы, станем частью этого благородного предприятия,» - «Новая Польша» печатает написанный специально для «Газеты выборчей» текст Юлии Тимошенко.

«Днем они говорят зрителям «Витаю вас», вечером — «Да пабачэння в „Белсате”». Вещание они начали 10 декабря 2007 года, во Всемирный день прав человека, потому что по замыслу канал должен был стать для белорусов тем, чем было радио «Свободная Европа» для поляков и других народов восточного блока во времена коммунизма — источником независимой от власти информации.» О телевидении БЕЛСАТ пишут Рафал Геремек, Ярослав Муравский.

Рецензия на книгу Изабеллы Малей «Эрос в русском символизме. Философия — литература — искусство» (Вроцлав: Изд-во Вроцлавского университета, 2008).

«Чете выдающихся польских русистов вскоре стукнет по восемьдесят. Уже почти 60 лет они женаты, и давно уже дуэтом в четыре руки играют одну и ту же партитуру — доносят до поляков свое замечательное знание России. Теперь Сливовские решили разъяснить, как сложилась эта исключительная ситуация и какие встречи подарила им богатая событиями совместная жизнь.» О книге Виктории и Рене Сливовских «Россия, любовь наша» пишет Даниэль Бовуа.

У истории Польши и России есть много общих, хотя и трагических страниц. Греки говорили, что независимо от наших намерений и дел никто не может избежать предначертаний судьбы. А судьбы поляков и русских трагически переплетались. Пространством общей трагедии была Сибирь. Там автор «Записок из мертвого дома» мог встретиться с автором «Сибирского лихолетья». Федора Достоевского никому представлять не надо; Шимон Токаржевский был личностью, чьей биографии хватило бы на несколько захватывающих киносценариев. О личности Токаржевского пишет Марек Карпинский.

Его суждения о литературе порой бывали крайне резкими, мнение об общественных деятелях — весьма предвзятым. В политических пристрастиях — иначе их и не назовешь — он не раз шел против течения. В своих левых взглядах, почти старомодных в силу присущих им рационализма и социального сострадания, он был неуступчив. Политическому снобизму, пустоте громких фраз он тоже не потворствовал. Общие идеи Федецкий считал атрибутом мещанина. О выдающемся переводчике и поэте пишет Адам Поморский.

Виктория Сливовская в рецензии на книгу Иоанны Шиллер «Universitas Rossika. Концепция российского университета. 1863-1917»: Я рекомендовала бы её в качестве обязательного чтения нашим министрам образования и науки, а также чиновникам, которые им подчиняются, чтобы разъяснить всем этим лицам, какой вред наносит усиление вмешательства государства в дела просвещения и образования всех ступеней, а особенно высших учебных заведений, точно так же как и в вопросы присвоения научных степеней и навязывания учебных программ. Из монографии вытекает, что единственная полезная вещь, какую они могут сделать для просвещения, — это увеличить его финансирование и усилить контроль за правильным расходованием выделенных средств, а также позаботиться о том, чтобы одаренные дети из бедных семей имели доступ к образованию благодаря развитой системе стипендий; все остальные дела — в том числе отбор и продвижение таких талантов — надлежит оставить квалифицированным специалистам, обладающим необходимым авторитетом.

Они зарабатывают от пяти тысяч евро и выше. Верхней границы нет. На самых высоких постах — даже до 55 тысяч в месяц. Автомобиль с водителем, горничная, кухарка, няня, фитнес для жены — таковы дополнительные блага, которые на польских менеджеров, работающих в России, уже не производят впечатления. Столько стоит битва за место на одном из самых трудных рынков мира.

„В уже далекие 70-е оформляли мы в Архангельске стенд для Исакогорского райкома партии. И решили наши «боги» премировать нас путевкой в дружественную Польшу. Перед поездкой нас вызывают в райком на предмет нашего путешествия. Что нас тянет «в даль туманную»?” Владимир Смирнов вспоминает эту поездку.

«Можно назвать эту книгу исповедью. Для меня это скорее документальный репортаж в форме воспоминаний, чем некое подведение итогов. Возможно, немного сентиментальный, немного забавный, иногда трудно воспринимаемый теми, кто рос в условиях свободы. Эта книга наверняка затрагивает важные аспекты, помогающие понять послевоенные отношения между поляками и русскими, а также напряженность сегодняшнего дня.» О книге Виктории и Рене Сливовских «Россия, наша любовь» пишет Мартин Войцеховский.

«Попытку узнать настоящую Россию я предприняла летом этого года, отправившись в полуторамесячное путешествие по стране в одиночку, автостопом. Из Монголии (где мы с моим спутником разделились, проехав до этого вместе по Украине и частично по России) я направилась к Байкалу, оттуда — через Екатеринбург и Казань — в Москву. Затем я отправилась на север, на Соловецкие острова и в Мурманск, а оттуда добралась до Петербурга. Выехала я из России через границу с Финляндией.» О своих впечатлениях пишет Зузанна Мончинская.

Парадоксально, но первое из этих двух имен — поляка [Лелевеля] — русскому читателю нередко знакомо хотя бы понаслышке. Второе же — русского профессора Виленского университета в 1820 е годы Ивана Николаевича Лобойко — известно только узкому кругу специалистов. Рецензируемая книга, представляет это малоизвестное лицо не одним только ученым читателям. Впрочем, и Иоахим Лелевель поворачивается к нам неизвестным документом: впервые в русский обиход введена его записка о процессе филоматов «Новосильцов в Вильне». Наталья горбаневская пишет о книге «Вильна. 1823-1824. Перекрестки памяти».

«Интересно вращается колесо истории. Когда в XVII в. король Сигизмунд III хотел после бунта Миколая Зебжыдовского избавиться от анархиствующей шляхты, то придворная пропаганда подталкивала последнюю к участию в покорении России. При этом говорилось: «Московиты более многочисленны, но это варвары, и вы с ними справитесь так же, как испанские конкистадоры совладали с толпой индейцев». Наступает конец XVIII в., разделы Польши, и в ту пору у нас о русских говорится, что это конкистадоры, которые нас завоевали и относятся к полякам, словно к индейцам». На вопросы Томаша Дятловского отвечает выдающийся польский историк Януш Тазбир.

«Нет другого писателя, которым бы так же восхищался Запад. Ни о ком там не отзывались столь же благоговейно. Герои Достоевского вошли в западную литературу и живут в ней по сей день - не как уважаемые, но попахивающие нафталином фигуры, а как личности, чьи проблемы остаются насущными для современников. Сам Достоевский о Западе всегда писал с презрением и ненавистью, осуждал Тургенева за то, что тот преклонялся перед Европой, на весь Запад смотрел как на окраину своего огромного отечества. Вся история литературы последних пятидесяти лет - по сути, история приближения и отдаления от Достоевского». В «Новой Польше» - биографическая статья Януша Майхерека об Адольфе Рудницком.

Нет другого писателя, которым бы так же восхищался Запад. Ни о ком там не отзывались столь же благоговейно. Герои Достоевского вошли в западную литературу и живут в ней по сей день - не как уважаемые, но попахивающие нафталином фигуры, а как личности, чьи проблемы остаются насущными для современников. Сам Достоевский о Западе всегда писал с презрением и ненавистью, осуждал Тургенева за то, что тот преклонялся перед Европой, на весь Запад смотрел как на окраину своего огромного отечества. Вся история литературы последних пятидесяти лет - по сути, история приближения и отдаления от Достоевского — пишет Адольф Рудницкий в эссе 1956 года.

«Думаю, мне повезло в жизни. Я действительно занимаюсь тем, что люблю. Поэтому я всегда получала — и продолжаю получать — удовольствие от того, что делаю», говорит Ксения Старосельская, лауреат премии «Трансатлантик», присуждаемой выдающимся переводчикам, издателям, т.е. популяризаторам польской литературы за рубежом. С ней беседует Наталья Ворошильская.

24 октября 2008 года в Люблинском университете им. Марии Кюри-Склодовской состоялась торжественная церемония присвоения Наталье Горбаневской степени почетного доктора этого вуза. Наталья Ворошильская рассказывает о событиях этого дня, а кроме того «Новая Польша» публикует «Докторскую лекцию» Натальи Горбаневской и рецензии профессоров Ежи Помяновского, Жоржа Нива и Томаса Венцловы.

«Мало кто осознаёт, что и в будни Варшава - тоже очень русская. Да и чему тут, впрочем, удивляться, коль скоро в течение ровно ста лет она была четвертым по величине городом Российской империи. Здесь, на левом берегу Вислы, оканчивались железнодорожные пути с западноевропейской шириной колеи. Чтобы продолжить путешествие, надо было пересечь реку и сесть в вагоны, которые катились по широким имперским рельсам. Для приезжих из Западной Европы Варшава была воротами в Россию». «Новая Польша» приглашает на прогулку по русской Варшаве с Мацеем Новаком.

Мнение, вынесенное в заголовок, обходится без вопросительного знака, коим неловкие журналисты снабжают известия о событиях, которые — как учит нас чтение сегодняшней прессы — считаются спорными. Нет никакой спорности уже в самом явлении симбиоза поэзии с наукой. Я утверждаю, что одно лишь послесловие Натальи Горбаневской к ее книге «Полдень» отвечает требованиям к образцовому научному труду, - написал профессор Ежи Помяновский по поводу присвоения Наталье Горбаневской степени почетного доктора.

Стихотворение священника Сергея Геннадьевича Круглова (с 1998 г. служит в Спасском соборе Минусинска Красноярского края) навеянное фильмом Вайды «Катынь».

«Премьерные показы фильма Анджея Вайды «Катынь» в Москве сравнивают с некогда не менее громким успехом «Покаяния» Тенгиза Абуладзе. Однако в развернувшихся с новой силой спорах о подлинности событий почти семидесятилетней давности, о том «надо или не надо» пускать фильм в широкий прокат, в очередной раз упускается главное. Фильм Вайды даёт возможность понять суть проблемы — так, как она видится целому поколению поляков, переживших трагедию II Мировой войны. Без этого понимания невозможны сегодня ни нормальный российско-польский диалог, ни общественное умиротворение в самой России.» О фильме Анджея Вайды пишет русский историк и публицист Василий Жарков.

«Конфликт на Кавказе имеет для меня трагический оттенок, ибо я желаю всего самого лучшего и демократической России, и демократической Грузии – пишет Адам Михник, не только о Грузии и России, но и о польской внешней политике и ее задачах. – На сей раз дело дошло до конфликта, в котором на весьма необдуманные, рискованные и лихие действия президента Грузии Кремль ответил имперской агрессией. Вне всякого сомнения, ключ к пониманию этого конфликта следует искать в том политическом процессе, который шел в России на протяжении многих лет и увенчался событиями в Грузии.»

1944-й год. В СССР около 60 польских детских домов. Но появились они еще в 1941 году. Теперь мы знаем, откуда в российской глубинке было такое множество польских детей-сирот, что возникла необходимость создать для них специальные детские дома. Из полутора миллионов поляков, депортированных в 1940-1941 гг. из восточных районов Польши в глубь СССР, 30% составляли дети. Депортировали целыми семьями.

«Я никогда не испытывала ненависти к русским. Иногда я над ними посмеивалась, иронизировала, но чаще всего я им сочувствовала. Зачем мне было их ненавидеть? Ненависть — это чувство, направленное в сторону какой-то личности, а ненавидеть целую массу людей невозможно. Во-вторых, я видела, сколько они выстрадали. Я встречала тех, кто пережил тридцатые годы в Советском Союзе. Мы через это не проходили. Репрессии хуже войны» - говорит профессор Барбара Скарга, философ,во время войны связная Армии Крайовой, узница советских лагерей в беседе с Анджеем Бжезецким.

Выдающийся ученый, родившийся в 1861 г., был прежде всего, если применять современную терминологию, историком идей. В нем соединялись традиции Восточной и Западной Европы. Истину он искал в неортодоксальном христианстве: в романтической литературе, у прóклятых Ватиканом католических модернистов, у русских мыслителей «Новая Польша» посвящает памяти Мариана Здзеховского цикл материалов, в частности его переписку с Дмитрием Философовым.

«Новая Польша» посвящает памяти Мариана Здзеховского, выдающегося ученого (1861-1938), историка идей, если применять современную терминологию, цикл материалов, в частности его переписку с Дмитрием Философовым. Похоже, сохранилось только одно письмо Мариана Здзеховского Дмитрию Философову. Оно касается речи «Из истории польско-русских отношений сразу после войны», прочитанной Здзеховским 20 июня 1936 г. на ежегодном пленарном заседании Общества друзей наук в Вильне.

Выдающийся ученый, родившийся в 1861 г., был прежде всего, если применять современную терминологию, историком идей. В нем соединялись традиции Восточной и Западной Европы. Истину он искал в неортодоксальном христианстве: в романтической литературе, у прóклятых Ватиканом католических модернистов, у русских мыслителей. «Новая Польша» посвящает памяти Мариана Здзеховского цикл материалов, в частности публикацию статьи-некролога из русской эмигрантской газеты «Меч».

«Если скромный журнал, выходящий относительно небольшим тиражом, становится предметом обсуждения на заседании Совета Федерации крупной державы, его редакция должна быть довольна. Однако же это не так», - пишет Петр Мицнер. «Новая Польша» помещает также голоса своих читателей и ответ главного редактора, профессора Ежи Помяновского.

„Ушел человек эпохи, который самой мрачной части XX века дал точное имя. И никакие разговоры на тему его более поздних взглядов не в состоянии затмить то огромное впечатление, которое он произвел своими книгами о советских лагерях и о том, чего весь мир не заметил”. Об Александре Солженицыне пишет его польский переводчик – Ежи Помяновский.

Ольгерд Волынский был талантливым ученым. Однако на протяжении всего последнего периода своей профессиональной активности — с 1984 по 1993 год он проработал лаборантом. О прекрасном человеке и его непростой судьбе пишет Виктор Кулерский.

Еще до недавнего времени тот, кто мечтал об эффектной, впечатляющей карьере, паковал чемоданы и летел за океан. Так поступили Катажина Фигура, Иоанна Пакула, Лилиана Коморовская. Другое дело, что там наши актеры терялись в толпе коллег, которые тоже прибывали с разных концов света. Молодое поколение, наученное неудачами старших, вспомнило об успехах, которых их предшественники добивались в Советском Союзе. Поэтому новое и модное направление, сулящее замечательные перспективы, - это Россия.

Pусская и советская тема присутствовала на страницах польских подпольных изданий 80-ых годов и вокруг нее разгорались бурные споры. Письмо Виктора Кулерского было опубликовано в декабре 1983 г., через два года после введения военного положения, в подпольном ежемесячном журнале “База”. Автор (ныне член редколлегии “Новой Польши”) тогда активно работал в подполье.

“Новая Польша” перепечатывает статью Натальи Горбаневской из “Русской мысли” 1986 года, которая показывает, насколько постоянной была русская и советская тема на страницах подпольных изданий и какие споры вокруг нее разгорались.

История жизни воспитанника полка артиллерийской ремонтной части 69-й армии

Обращение “Мемориала” верно и точно диагностирует проблемы, связанные с тем, что называют “национальными травмами прошлого” - пишет в своём эссе известный дипломат и гуманитарий Адам Даниель Ротфельд. - Мемориальцы правы, когда пишут, что в попытки реконструкции национальной памяти как будто исходно включен элемент оправдания собственного народа за всё, что случилось в прошлом - даже если это были деяния недостойные, злодейские, преступные. Сталкивать дурные дела в забвение присуще не только отдельным личностям, но и целым национальным группам и сообществам.

Cами по себе национальные различия в интерпретации важных исторических событий - естественны и неизбежны - пишет в обращении «О национальных образах прошлого» Международное общество «Мемориал». - Надо всего лишь отчетливо понимать, как относиться к этим различиям. Не следует отказываться от собственного понимания истории в угоду одной лишь “политкорректности”; но навязывать соседям собственную правду тоже не следует. Бессмысленно игнорировать “чужую” память, делать вид, что ее не существует вовсе; бессмысленно отрицать ее обоснованность, огульно объявляя ложными те факты и толкования, которые за ней стоят.

Через советские лагеря, то есть через ГУЛАГ, прошло немало врачей разных национальностей. Некоторые из них, будучи заключенными, работали в лагерной медслужбе, созданной прежде всего из идейно-пропагандистских соображений. С работавшими в лагерях врачами ежедневно соприкасалось лагерное население - зэки. В мемуарах оставшихся в живых свидетелей сохранилось много воспоминаний, характеризующих деятельность и поведение лагерного медперсонала. Записки и воспоминания и послужили основным источником при написании работы Ежи Супады.

«Польша для меня всегда была чем-то очень значимым. Потому что всегда было критическое отношение к России и ее политике, а Польша была тем объектом, который от русской политики страдал спокон веку. И, естественно, я была на стороне тех, кто страдал от русской политики,» - говорит бывшая политзаключенная, член общества “Мемориал” Сусанна Печуро.

«Мне кажется, что высказанное моей собеседницей больше 20 лет назад, - пишет Гжегож Пшебинда о своей беседе с Ириной Иловайской, - заслуживает внимания и сегодня, когда в польско-российских отношениях обычно, к сожалению, слышны лишь затаенные угрозы с обеих сторон (в лучшем случае из России доносится только глухое молчание).»

Свыше трехсот былых оппозиционеров дождались отдельных статей в “Словаре диссидентов”, который подготовила международная команда из нескольких десятков историков и былых сопротивленцев. Впрочем, пока что словарь вышел в свет только в Польше, а в остальных странах бывшего соцлагеря он все еще продолжает дожидаться лучших времен. О «Словаре диссидентов пишет Петр Братковский.

«Всем известно – пишет Виктор Язневич в литературном очерке – что выдающийся писатель Филип Дик в 1970‑е писал доносы в ФБР на Станислава Лема, предполагая, что за Лемом стоит целый комитет, деятельность которого направлена на подрыв устоев США. Одним из аргументов было утверждение, что не может один человек писать столькими различными стилями. Но что бы Дик сказал, если бы в своей аргументации он додумался до следующего: что “St. LEM” - как подписывался писатель - это не имя-фамилия человека, а псевдоним, образованный от начальных букв фамилий основных фигурантов коммунизма: Сталина, Ленина, Энгельса и Маркса. И, кроме того, название самого известного романа Лема “СОЛЯРИС”, если переставить буквы, преобразуется в “Л.РОССИЯ”, где “Л” может обозначать многое: от “Лем” до “люблю”. Ну разве в связи с вышеуказанным Ст. Лем может быть не популярным в СССР (России)!?»

Мода на итальянский и испанский языки сменилась модой на русский. Его изучают бизнесмены, путешественники и те, кто увлечен восточными соседями Польши. Кроме школьников и студентов, на курсы русского записываются менеджеры, коммерсанты и люди искусства. Русский для них — второй или третий иностранный язык – пишут Магдалена Фабиянчук и Анна Ольшевская–Крыштофяк.

«Но самым притягательным для него оставались страна и люди. “Главное, я увидел страну в момент трансформации, в момент ее поиска нового места в мире. Люди ищут место для себя, своей семьи, для своей среды. Такой лаборатории я никогда в жизни не видел. Этот опыт заставляет молниеносно отбросить всяческие стереотипы”, — говорил о своем “российском периоде” Меллер.» Стефана Меллера вспоминает Валерий Мастеров, собственный корреспондент газет "Московские новости" и "Время новостей" в Варшаве.

«После кончины Иоанна Павла II и по завершении его понтификата появились новые возможности взглянуть на то, чего он достиг в диалоге с Россией и на причины его — в конечном счете — неудачи», - пишет историк идей, Гжегож Пшебинда.

«Польская журналистка, прожившая в России четырнадцать лет, пыталась “пробить” стену Кремля... Недавно вышедшая в Польше и по-польски книга Кристины Курчаб-Редлих так и называется — “Головой об стену Кремля” В своей новой книге журналистка вновь ставит зеркало перед российским обществом. Что мы в нем увидим?» На этот вопрос отвечает Владимир Блинков.

«Недавно в серии “Terra incognita” издательства W.A.B. вышла новая книга Кристины Курчаб-Редлих — “Головой об стену Кремля”. Название серии точно характеризует то, что автор предлагает читателям: вступить на неизвестную землю. Вступить с проводником, который “об стену Кремля” колотит головой, а по российской земле ведет с сердцем, открытым к судьбе ее.» О книге Кристины Курчаб-Редлих пишет Магдалена Байер, председатель комитета профессиональной этики Союза журналистов Польши.

Так случилось, что “Бабий Яр” Евтушенко сразу, с момента первой публикации, вошел в мою биографию – пишет Леопольд Унгер в своём эссе. - Эпизоды, как в кинофильме, логически дополняют друг друга, у каждого свое место на фоне “Яра”.

За окном квартиры Эппов в обшарпанном блочном доме недалеко от магаданской телевышки играет весеннее солнце, извлекая из каменных осыпей сочный малиновый цвет и яркие изумрудные пятна с прожилками охры и багрянца. Ирена и Петер торжественно сидят за накрытым столом, на котором стоят сервиз и пирожные, и от всего сердца угощают нежданного гостя из далекой Польши. Они рассказывают о своей любви. И хотя ни один из них не произносит вслух этого слова, вся их совместная жизнь свидетельствует о силе чувства, которое помогло им преодолеть презрение и отчаяние. На Колыме, где несколько дней в году склоны гор переливаются всеми цветами радуги, Ирена и Петер, как тысячи других, прошли через горнило обесчеловечивающей системы. «Обыкновенная любовь» - эссе Яна Ружджинского.

“Все мы вышли из гоголевской “Шинели””, — сказал Достоевский о своем поколении писателей. Россия Гоголя и Достоевского вдохновила краковского режиссера и кабаретиста Рафала Кмиту, создавшего спектакль “Все мы из одной шинели”. С ним беседует Мария Рогинская.

“Записки” стали последним произведением автора “Польши Пястов”, “Польши Ягеллонов” и “Речи Посполитой Обоих Народов”. Он стал писать их в начале 1970 г. и не закончил - в том же году он скоропостижно скончался. Но Ясеница успел написать о детстве, о России, где он родился в 1909 г. и где был во время исторических событий - февральской и октябрьской революций, гражданской войны. Мы выбрали из только что вышедшей книги отрывки, рассказывающие о событиях 1917 и следующих лет, как они сохранились в памяти ребенка, ставшего выдающимся историком.

«Ельцин доказал, что русский человек, более того, российский политик и даже российский лидер может быть другом Польши и поляков. На самом деле не кто иной как он демонтировал Советский Союз, подписав с президентами Белоруссии и Украины соглашение о ликвидации СССР в 1991 году. И не побоялся сообщить об этом Горбачеву. С тем чуть инфаркт не случился». «Новая Польша» публикует отрывок из книги Леха Валенсы “Моя Третья Речь Посполитая. Я потерял терпение!”.

«Бессмертный Веничка писал когда-то: “Почему-то никто в России не знает, отчего умер Пушкин, а как очищается политура - это всякий знает”. Применительно к данной статье этот остроумный социологический диагноз следовало бы сформулировать так: “Почему-то никто в Польше не знает стихотворения Семена Гудзенко „Перед атакой”, зато пикантные подробности супружеской жизни автора „Охоты на волков” с Мариной Влади - знают все”». Кшиштоф Гоздовский пишет о польской аудитории русских бардов.

«Я уверен, что нет таких областей, о которых должны разговаривать прежде всего политики. Реальные проблемы должны решаться в ходе реальных контактов. Конечно, трасса северного газопровода не зависит от дискуссий молодых ученых. Наша задача - сделать так, чтобы представители молодой элиты, в чье образование мы хотим вкладывать средства, не только высказывали мнения, к которым будут прислушиваться, но и принимали решения. Полученные у нас знания помогут им принимать эти решения, избегая острых углов и конфликтов. Я не предполагаю, что все наши слушатели поголовно будут политиками, но понимание польско-российских отношений и причин их обострения пригодится и на уровне директора школы, завкафедрой, координатора программы в неправительственной организации» - говорит в интервью «Новой Польше» Якубом Садовский, директор проекта “Польско-российская школа.

«Ехала в школу со смешанными чувствами: с одной стороны, был страх оказаться “не в теме” (зачем, скажите на милость, экономисту лекции по истории, политике и культуре), а с другой стороны, тянуло то, что всегда включается при подобных поездках - желание общаться. Ведь, по-моему, это и есть наипервейшая цель подобных школ, курсов и иже с ними, собирающих вместе подчас очень разных людей» - пишет Екатерина Смирнова, выпускница Польско-российской школы «История – Политика - Культура».

„В июне 1933 года “Паломник” звучит совершенно иначе, нежели семьдесят лет тому назад – писал Дмитрий Философов в варшавской „Молве”. - Для русской же эмиграции это стихотворение получило свой особый смысл, не имеющий ничего общего с чванливыми представителями земельной аристократии, все равно какой: польской или русской. Мы, эмигранты, стали “безземельными” вовсе не потому, что некоторые из нас потеряли свои поместья, а потому что мы потеряли родину”. В „Новой Польше” - текст эссе выдающегося русского публициста и критика.

«Откуда берется популярность этих произведений, действие которых разыгрывается чаще всего в захолустных дырах где-то на краю света, а героями являются отбросы общества? “Режиссеры охотно обращаются к этой драматургии, потому что она - настоящая, прочно укорененная в европейской культуре и при том замечательно написанная”, - утверждает Агнешка Любомира Пётровская. Тут, как говорится, ни убавить, ни прибавить». Павел Шабровский пишет о русской драматургии на польских и европейских сценах.

Двуязычные русско-польские надписи, висевшие столетие назад над витринами столичных магазинов, теперь уже меньше ассоциируются с одним из самых болезненных элементов политики русификации в Привислянском крае и, безусловно, уже в большей степени порождают ностальгические воспоминания о Варшаве времен Болеслава Пруса – пишет в кратком историческом очерке Ярослав Дружицкий.

Среди немногочисленных, по счастью сохранившихся, памятников-свидетельств бурной истории русского меньшинства в Варшаве особое место занимает православное кладбище в районе Воля. Это один из самых ценных варшавских некрополей. Как всякое кладбище, это особый и драгоценный исторический источник, - пишет Миколай Гетка-Кениг.

«Я не вижу ничего предубедительного в переносе могил погибших солдат или памятников им на соответствующие кладбища, как это сделали недавно в Эстонии. Однако меня беспокоит путаница понятий, отождествление вождей и функционеров режима с рядовыми гражданами, которым часто лихо доставалось от собственных властей предержащих», - берет слово в дискуссии известная польская поэтесса Уршуля Козел.

На заработки в Москву и Киев поляки ездят не для того, чтобы мыть посуду, класть плитку или убирать офисы. Сюда ездят возглавлять фирмы - за солидную зарплату в долларах, просторную квартиру и лимузин с водителем – пишет Вадим Макаренко.

С Анджеем Вайдой и друзьями из “Мемориала” мы долго говорили о том, как “Катынь” будет воспринята в России - ишет Наталья Горбаневская. - Нечего и говорить, что все мы жаждем, чтобы выход фильма на российские экраны состоялся. Но Арсений Рогинский, например, считает, что ряд моментов российскому зрителю не будет понятен: та же урна с прахом, та же дружеская беседа немецких и советских офицеров (неужели в России никто не видел фотографий совместного немецко-советского парада после окончательного разгрома Польши двумя союзниками? А это посильнее частной беседы), или почему никто не радуется, когда Ежи возвращается живой, хоть и в мундире коммунистической армии, и никто ему не доверяет. Я пересказала этот разговор Адаму Поморскому - он возразил: “Русские любознательны, они до всего доищутся”. В самом деле, в эпоху все еще действующего Гутенберга и не устающего действовать послегутенберговского Интернета правду обнаружить нетрудно - надо только захотеть.

Малгожата Чекай, ученица краковского лицея № 20 описала свое приключение, каким стал языковой молодежный лагерь под Москвой. Работа польской школьницы была награждена на конкурсе «С культурой и традициями России».

«Это стихотворение Херберта — по сей день единственное в польской литературе произведение на катынскую тему, которое затрагивает мое воображение», - говорит Анджей Вайда о стихотворении «Пуговицы».

«Занимаясь и проникаясь судьбами жертв “большого террора”, я был убежден, что меня этот вопрос прямо не затрагивает. Я ошибался. Не так давно я нашел в списках приговоренных к “высшей мере” в 1937 г. имя своего деда», - пишет Перт Мицнер во вступлении к тезисам «Мемориала» «1937 год и современность».

В канун одной из самых страшных годовщин нашей общей истории “Мемориал” призывает всех, кому дорого будущее наших стран и народов, пристально вглядеться в прошлое и постараться понять его уроки.

После 1989 г. у меня впервые в жизни было чувство, что это — мое государство, которое должно пройти очень сложный процесс преобразований — как экономических, так и системных Адам Михник отечает на вопросы Сильвии Фролов.

Российская делегация стояла в холле и что-то оживленно обсуждала. И вдруг мы почувствовали на себе пристальный взгляд пожилой женщины. Мы подумали, что можем ей в чем-то помочь. "Нет, — сказала она, — вы не обращайте на меня, пожалуйста, никакого внимания. Я просто обожаю русскую речь и ее чудесную музыку могу слушать бесконечно..."

Странное дело: - говорит филолог, социолог и переводчик Борис Дубин - литература и кино, которые по большей части не стремились, в отличие от соцреализма — что польского, что советского — быть политикой, тем не менее именно своим духом свободы, уважением к человеческому достоинству несли политический заряд. В особенности для советской страны, в которой как бы никакой политики, кроме официальной, не было и быть не могло. Вот это другое понимание политического — экзистенциальное, если угодно, — оно тогда шло из Польши, через наш образ Польши.

В 1991 году, еще до того, как были обнародованы катынские документы, в Москве вышла книга Владимира Абаринова «Катынский лабиринт». В настоящий момент книга вышла по-польски под заглавием «Катынские палачи». К польскому изданию автор написал предисловие, большую дополнительную главу 7, где излагает развитие темы Катыни в СССР-России после 1990 го, и постскриптум. «Новая Польша» публикует эти дополнительные материалы.

Среди многих публикаций в Год Ежи Гедройца, столетие со дня рождения которого отмечалось в прошлом году, особого внимания заслуживает книга Барбары Торунчик «Разговоры в Мезон-Лаффите, 1981», пишет Лешек Шаруга, литературный обозреватель «Новой Польши», в прошлом сотрудник Гедройца и его журнала. - В книге предпринята попытка реконструировать программу парижской «Культуры» и разобраться в ключевых моментах биографии ее создателя.

«Когда речь идет об оценке достижений ПНР и ее фактической или фиктивной суверенности, мнения поляков резко расходятся. Для нас, западных политологов, - пишет проф. Тереса Раковская-Хармстоун, - занимавшихся странами «социалистического лагеря», было совершенно очевидно, что в 70-80-е гг. независимость стран Центральной и Восточной Европы была абсолютной фикцией. Однако значительная часть польского общества очевидным образом этого факта просто не осознаёт. Об этом свидетельствуют результаты опросов общественного мнения, касающихся ответственности генерала Войцеха Ярузельского за введение военного положения в 1981 году.» С проф. Тересой Раковской-Хармстоун беседует Мариуш Сельский.

В декабре 2005 г. в Ольштыне, в рамках организованного фондом «Боруссия» цикла «Темы», состоялась встреча преподавателей истории на тему «Существуют ли польско-российские отношения? Польские и российские интерпретации совместной истории». О своём опыте польско-российского сотрудничества пишет Марта де Цунига.

Щецинский университет отмечает свое 20-летие. С чего началось, что представляет собой сегодня, как будет дальше развиваться университет – рассказывает его новый ректор профессор, доктор экономических наук Вальдемар Тарчинский.

Несколько десятилетий Рышард Капусцинский пытался понять иные народы и культуры, путешествовал, пытался найти ключи к взаимопониманию. И самопониманию. Не только для себя лично. Для человечества – пишет Андрей Блинушов из рязанского “Мемориала”.

Он был совершенно независимым человеком – пишет Ирена Левандовская в воспоминании о Юрии Леваде. - Еще в 1960 г., когда о перестройке, разумеется, никто и не мечтал, он вылетел из Московского университета за «идеологические ошибки», которые постоянно допускал на лекциях. Это его ничему не научило, и лет через десять тираж его книги «Лекции по социологии» пошел под нож, а Леваду лишили звания профессора, запретили преподавать и печататься. Только в июле 1988 г. он пришел в недавно созданный ВЦИОМ (Всероссийский центр изучения общественного мнения), который под его руководством приобрел славу одного из самых достоверных и уважаемых в мире такого рода институтов.

Враг номер один в мире у России — Грузия, которая грозит маленькую бедную Россию захватить, расчленить и с Эстонией поделить – говорил Юрий Левада в интервью Татьяне Косиновой, которое оказалось быть его последним интервью. - Так строится картинка. И если не совсем, то отчасти люди тоже это понимают. Это признак состояния наших правителей, не народа.

Зыгмунт Бердыховский в беседе о скончавшемся Юрии Левале: «Это имя было на слуху у польских ученых — политологов, социологов, историков. Им не надо было объяснять, кто такой Юрий Левада. Его имя ассоциировалось с высоким уровнем социальных исследований, а также с объективностью и профессиональной честностью. Дискуссии и дебаты, которые были организованы по его инициативе или с его участием, как правило, всегда отличались конструктивным подходом, культурой, свободой и смелостью выступлений участников».

"То, что украинская конференция, посвященная Ежи Гедройцу, прошла в здании бывшего Музея Ленина — это не только ирония судьбы, это еще и историческая сатисфакция. Ленин сделал все, чтобы лишить Украину неожиданной независимости и вернуть в лоно империи." Виталий Портников пишет о состоявшейся в Киеве конференции, посвященной Ежи Гедройцу в год его 100-летия.

Сокращенный текст доклада на московской конференции «Ежи Гедройц – наследие «Культуры». Парижская «Культура» — СССР — Россия» (20 ноября 2006).

«Все препятствия диалогу Иоанна Павла II с Россией уходили прочными корнями в историю, особенно в историю Восточной и Центральной Европы, а также в конфликты православия с католичеством на этих землях. И, пожалуй, не было такой силы, которая за время понтификата Иоанна Павла II уже смогла бы преодолеть то, что копилось веками. Другое дело, нужно ли было, чтобы все эти препятствия к встрече Папы-поляка с Россией выступали с такой силой и демонстративностью?» Почему не состоялось паломничество папы Иоанна Павла II в Россию? Гжегож Пшебинда анализирует историю контактов католиков и православных во время понтификата папы-поляка и задумывается над их будущим.

C формальной точки зрения в наших взаимоотношениях ничего чрезвычайного не происходит — Пишет Адам Гжещак о состоянии политических и \кономических дел между Польшей и Россией. - Как говорят в России, «всё нормально» - отмечает автор. - Однако все прекрасно понимают, что положение далеко не нормальное. Особенно производители сельскохозяйственной продукции, на которых чрезвычайно болезненно отразилось российское эмбарго.

Матеуш Вернер из Института им. Адама Мицкевича задумал некий проект в рамках «Сезона России в Польше и Польши в России»: провести творческие мастерские, в результате которых польские студенты снимут фильм в России, а русские — в Польше. Институт решил финансировать эти мастерские, и благодаря этому несколько молодых выпускников сняли свои первые картины. О проекте «Польша—Россия: новый взгляд» и снятых в его рамках фильмах рассказывает их продюссер, Кшиштоф Копчинский.

Хотя молодые кинематографисты были свободны в выборе темы, они остались внутри трех категорий: места, люди и метафизика. И что поражает: ни один из этих документальных фильмов не останавливается в своей категории — одна плавно перетекает в другую, чтобы преобразоваться в третью и вернуться к первой. Десять картин, десять разных взглядов. Документальные фильмы, снятые в рамках польско-русского проекта, доказывают, что у нас, то есть у России и Польши, больше такого, что соединяет, чем того, что разделяет. Александра Вейна рассказывает о фильмах, снятых в рамках проекта «Польша – Россия: новый взгляд».

«Ес­ли мне не по­ме­ша­ют со­стоя­ние здо­ро­вья и за­гру­жен­ность ра­бо­той, тот я хо­тел бы со­ста­вить не­боль­шой «Сло­варь по­ли­ти­че­ско­го язы­ка жур­на­ла „Куль­ту­ра”» - писал Юлиуш Мерошевский в 1970 году в статье, которую к 100-летию со дня рождения Ежи Гедройца перепечатывает «Новая Польша». - При­ве­дем при­мер: каж­дый раз, ко­гда в сво­ей ста­тье я дол­жен ис­поль­зо­вать тер­мин «со­циа­лизм», ме­ня одо­ле­ва­ют со­мне­ния. На­пи­сать ли «де­мо­кра­ти­че­ский со­циа­лизм», «со­циа­лизм за­пад­но­го ти­па» или, быть мо­жет, «со­циа­лизм бу­ду­ще­го»? Эти до­пол­ни­тель­ные оп­ре­де­ле­ния фак­ти­че­ски уси­ли­ва­ют мно­го­знач­ность са­мо­го тер­ми­на, по­сколь­ку со­циа­лизм в на­шем по­ни­ма­нии по оп­ре­де­ле­нию яв­ля­ет­ся де­мЮлиуш Мерошевскийо­кра­ти­че­ским. По­это­му «де­мо­кра­ти­че­ский со­циа­лизм» — это все рав­но что «мас­ло мас­ля­ное». Как толь­ко воз­ник­нет сло­ва­рик, о ко­то­ром я го­во­рил вы­ше, я смо­гу ис­поль­зо­вать сло­во «со­циа­лизм» бе­зо вся­ких оп­ре­де­ле­ний, по­то­му что чи­та­тель — осо­бен­но тот, кто не слиш­ком хо­ро­шо зна­ком с «Куль­ту­рой», — за­гля­нет в на­шем сло­ва­ри­ке в ста­тью «Со­циа­лизм» и сра­зу пой­мет, о чем идет речь».

«К вос­то­ку от территории, определявшейся в «Культуре» как «УЛБ», ле­жит про­стран­ст­во, на ко­то­ром от­тен­ки сво­бо­ды и не­сво­бо­ды че­ре­ду­ют­ся ино­гда до уг­ро­жаю­щих раз­ме­ров – пишет Наталья Горбаневская. - Дик­та­ту­ра Лу­ка­шен­ко — ни­что пе­ред дик­та­ту­рой Турк­мен­ба­ши, раз­гон де­мон­ст­ра­ций в Мин­ске блед­не­ет пе­ред Ан­ди­жа­ном, а ес­ли пой­ти еще даль­ше на вос­ток, то мы дой­дем до ком­му­ни­сти­че­ско­го Ки­тая с его ла­ге­ря­ми и по­ка­за­тель­ны­ми смерт­ны­ми каз­ня­ми и до стра­ны-конц­ла­ге­ря, на­зы­вае­мо­го Ко­рей­ской На­род­но-де­мо­кра­ти­че­ской Рес­пуб­ли­кой. И на том же пу­ти — по-преж­не­му ком­му­ни­сти­че­ские Ла­ос и Вьет­нам. Мо­жем ли мы чув­ст­во­вать се­бя впол­не сво­бод­ны­ми, ко­гда дру­гие — в том чис­ле це­лые на­ро­ды — си­дят в тюрь­ме? Най­дем ли мы в се­бе си­лы пе­ре­ад­ре­со­вать им ста­рый ло­зунг «За ва­шу и на­шу сво­бо­ду»? И сде­лать хо­тя бы ма­лый шаг к ре­аль­но­му рас­ши­ре­нию их, а зна­чит, и на­шей сво­бо­ды?»

Первое в жизни радиоинтервью Ежи Гедройц дал в 1984 г. польской секции Международного французского радио. В нем редактор парижской «Культуры» и основатель издательства «Институт литерацкий» к десятилетию «Континента» сказал: «То, что для нас важнее и интереснее всего, — что это первая группа русских, которая сумела найти силы на очень объективное отношение к польским делам — а это, особенно в последнее время, дело почти невозможное — и сумела произвести своего рода перелом в польско-русских отношениях, во всяком случае в определенных интеллектуальных кругах.»

Мо­ск­ва по­ня­ла, что им­пер­ская идея от­жи­ла свой век, и на­шла за­ме­ну ве­ли­кой ядер­ной дер­жа­ве — ве­ли­кую энер­ге­ти­че­скую дер­жа­ву. Рос­сия ви­дит в Поль­ше стра­ну, ко­то­рая не толь­ко при­со­еди­ни­лась к ос­нов­ным ин­сти­ту­там За­па­да, но и ста­ла вести ак­тив­ную вос­точ­ную по­ли­ти­ку, где ее ин­те­ре­сы стал­ки­ва­ют­ся с ин­те­ре­са­ми Рос­сии - говорит за­мес­ти­тель ди­рек­то­ра Мо­с­ков­ско­го Цен­тра Кар­не­ги Дмит­рий Тре­нин.

"Чи­та­те­ли жур­на­ла “Поль­ша” мог­ли уз­нать о на­шей стра­не мно­го са­мо­го раз­но­го и ин­те­рес­но­го, осо­бен­но для мо­ло­де­жи, как, ска­жем, о по­пу­ляр­но­сти ав­то­сто­па или джа­за. По­ме­щен­ный в жур­на­ле ре­пор­таж с оче­ред­но­го Jazz Jam­bo­ree да­вал без­ус­лов­ную га­ран­тию то­го, что дан­ный но­мер ста­нет осо­бен­но вос­тре­бо­ван­ным. Но ес­ли бы ин­фор­ма­ция о Поль­ше ог­ра­ни­чи­ва­лась толь­ко тем, что мож­но было про­чи­тать в вы­хо­див­шем на рус­ском язы­ке жур­на­ле, то его чи­та­те­ли по­ня­тия бы не име­ли, что в на­шей стра­не су­ще­ст­ву­ют ча­ст­ная соб­ст­вен­ность на зем­лю и еди­но­лич­ные сель­ские хо­зяй­ст­ва и что пре­об­ла­даю­щая часть на­се­ле­ния Поль­ши по сво­ему ве­ро­ис­по­ве­да­нию — ка­то­ли­ки, а Цер­ковь пред­став­ля­ет со­бой су­ве­рен­ную си­лу" - пишет многолетний редактор "Польши", Здислав Романовский.

"Мно­го спо­ров вызыва­ли по­пыт­ки ис­чис­лить рус­ских бе­жен­цев в Поль­ше: мно­гие эмиг­ран­ты при­дер­жи­ва­лись док­три­ны “три­един­ст­ва”, со­глас­но ко­то­рой бе­ло­ру­сов и ук­ра­ин­цев сле­ду­ет рас­смат­ри­вать как “рус­ские пле­ме­на”; не­ред­ко рус­ски­ми счи­та­ли так­же всех пра­во­слав­ных. Все это по­ро­ди­ло свое­об­раз­ный, не под­тверж­ден­ный ни­ка­ки­ми доказательствами “миф о шес­ти мил­лио­нах”, имев­ший хож­де­ние у эмиг­рант­ских ав­то­ров вплоть до 1970‑х. Оп­ро­вер­же­ние те­зи­са о шес­ти мил­лио­нах рус­ских эмиг­ран­тов в Поль­ше эмиг­рант­ские дея­те­ли счи­та­ли од­ним из глав­ных до­ка­за­тельств “поль­ской ру­со­фо­бии”. Поль­ские по­ли­ти­ки и пуб­ли­ци­сты склон­ны бы­ли к про­ти­во­по­лож­но­му под­хо­ду: они за­ни­жа­ли чис­лен­ность рус­ско­го на­се­ле­ния; о том, что это де­ла­лось хо­тя бы в не­ко­то­рой сте­пе­ни зло­намерен­но, сви­де­тель­ст­ву­ет факт лег­ко­го от­хо­да с этих по­зи­ций, как толь­ко это дик­то­ва­ла по­ли­ти­че­ская конъ­юнк­ту­ра". О русской эмиграции в межвоенной Польше пишет Войцех Станиславский.

Этот по­эт не толь­ко в Рос­сии “боль­ше, чем по­эт”... Не бу­дет пре­уве­ли­че­ни­ем ска­зать, что в Поль­ше к Брод­ско­му осо­бое от­но­ше­ние. Его поэ­зия при­шла в Поль­шу в пе­ре­во­дах Вик­то­ра Во­ро­шиль­ско­го, Анд­жея Дра­ви­ча, Ста­ни­сла­ва Ба­ран­ча­ка, Ка­та­жи­ны Кши­жев­ской. А ста­ра­ния­ми Бар­ба­ры То­рун­чик, глав­но­го ре­дак­то­ра поль­ско­го ли­те­ра­тур­но­го жур­на­ла “Зе­ши­ты ли­те­рац­ке” (“Ли­те­ра­тур­ные тет­ра­ди”), сти­хи “ры­же­го ге­ния”, как лю­бов­но на­зы­ва­ли Брод­ско­го мно­гие дру­зья, ста­ли из­вест­ны каж­до­му поль­ско­му чи­та­те­лю поэ­зии. Не слу­чай­но но­мер это­го жур­на­ла, вы­шед­ший в 10‑ю го­дов­щи­ну смер­ти Ио­си­фа Брод­ско­го, це­ли­ком по­свя­щен его па­мя­ти.

"Бог его зна­ет, как там Поль­ша вид­на из Мо­ск­вы. Но уж из Ка­ли­нин­град­ской об­лас­ти она вид­на очень от­чет­ли­во. И со­вер­шен­но от­дель­но от Ев­ро­со­юза. Да­же учи­ты­вая дви­же­ние об­ра­зов дру­гих стран в со­зна­нии ка­ли­нин­град­цев, Поль­ша ос­та­ет­ся в на­шем со­зна­нии отнюдь не ча­стью Ев­ро­со­юза: Поль­ша ос­та­ет­ся для Ка­ли­нин­гра­да имен­но Поль­шей" - говорит Станислав Свиридов в беседе с Якубом Садовским.

«В любом доме существует определенная атмосфера, которой проникаешься. Я думаю, что в нашем случае это был еще и интерес к общественной жизни. Мы с женой встретились, когда нам было по 16 лет, то есть в 1956 году, когда в Польше начались серьезные перемены — ликвидация сталинизма», —сенатор Збигнев Ромашевский, в прошлом участник польской демократической оппозиции времён ПНР, один из организаторов Комитета защиты рабочих (КОР) рассказывает о своих жизненных выборах.

Продолжение воспоминаний Олега Закирова, бывшего майора КГБ, собравшего доказательства причастности НКВД к расстрелу польских офицеров в Катыни. Начало в «НП», №№ 9 и 12/2004, №№ 1 и 6/2005, № 4/2006.

Продолжение воспоминаний Олега Закирова, бывшего майора КГБ, собравшего доказательства причастности НКВД к расстрелу польских офицеров в Катыни. Начало в «НП», №№ 9 и 12/2004, №№ 1 и 6/2005.

«История поляков в Казахстане насчитывает столетия и имеет глубокие корни и традиции. Архивные летописи свидетельствуют, что еще в 1246 г. польский путешественник и монах Бенедикт вместе с итальянцем Джованни Карпини в ходе путешествия в Монгольскую империю посетил Центральную Азию и прошел с экспедицией по территории современного Казахстана.» О поляках в Казахстане – в прощлом и сегодня – пишет Алексей Волков — чрезвычайный и полномочный посол Казахстана в Польше.

Для Польши оценка катынского преступления всегда будет критерием правды и доброй воли в польско-российских отношениях.

«Адам Поморский принял эстафету из рук своих предшественников и не с сегодняшнего дня работает над все новыми книгами, в которых — как переводчик или исследователь литературы — представляет творчество русских авторов. Подходящим случаем для этого оказался прошлогодний Русский сезон в Польше, который — кроме крупных проектов культурного обмена — принес и книги. Одна из них — том Велимира Хлебникова “Рыбак над морем смерти”». О новой книге переводов пишет Наталья Ворошильская.

«С 10 декабря 2005 г. из расписания международного железнодорожного сообщения исчез поезд №31 “Полонез”, курсировавший между Москвой и Варшавой с 1951 года. Что это? Результат общего ухудшения отношений между Польшей и Россией? Признак повышения качества отечественных путей сообщения? Или, как утверждают поляки, естественное следствие ситуации, когда экономика по законам рентабельности заставляет отказываться от приятных, но ненужных мелочей, от реликтов системы социализма, существовавших за счет государственных дотаций. По данным польской стороны, убытки от поезда в этом году составили 4 млн. злотых, что соответствует 1,25 млн. долларов». О бывшем поезде-символе пишет Пётр Черёмушкин.

Жулкевский шел на Москву – пишет Стефан Братковский в эссе «Как оно было с этим Кремлём» - вместе с русскими отрядами. И он, и бояре хотели посадить на царский престол будущего Владислава IV, но эта идея потерпела поражение... в Варшаве — от амбиций Сигизмунда III: король сам хотел стать царем.

«Трудно назвать всех героев «Побегов из Сибири». Среди них встречаются известные имена, такие, как Петр Высоцкий, глава заговора подхорунжих, положившего начало восстанию 1830 г., который вместе с семью товарищами предпринял в 1835 г. неудачную попытку побега. Приговоренный к тысяче палочных ударов, т.е. двукратному прогону сквозь строй пятисот солдат, вооруженных палками, он выжил, прожил еще долгие годы рудничной каторги, а затем поселения (на поселении он зарабатывал себе на жизнь производством мыла) и после четвертьвекового изгнания вернулся в родную Варку». О книге Виктории Сливовской «Побеги из Сибири» - в рецензии Томаша Фиалковского.

1981 год был в Советском Союзе годом особым - пишет Николай Иванов. - Ослабленный все новыми неудачами на международной арене, послаблениями в «братских» странах Восточной Европы, огромными экономическими трудностями и внутренней напряженностью, СССР искал, как выйти из тупика, не реформируя, а ужесточая систему. В Кремле нервно обсуждали возможность вооруженной интервенции в Польше, чтобы подавить первое в соцлагере массовое оппозиционное профсоюзное движение — «Солидарность».

Объемистый том “Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.” подготовлен Федеральным архивным агентством России, Российским государственным военным архивом, Государственным архивом Российской федерации, Российским государственным архивом социально-экономической истории и польской Генеральной дирекцией государственных архивов на основе двустороннего соглашения от 4 декабря 2000 года. Это первый совместный труд российских и польских историков и архивистов о судьбе красноармейцев, попавших в польский плен во время войны 1919-1920 гг. — 85 лет назад.

«Вот уже полтора десятка лет варшавский стадион 10 летия остается самым большим в этой части континента базаром под названием «Ярмарка Европы». Библиотека «Русские книги», сектор 38. Зеленый фанерный ларек. Несколько десятков белорусских книг, больше тысячи русских. Видеокассеты, DVD, кассеты и компакт-диски с русской музыкой.» Репортаж Паулины Кметь с необычной библиотеки.

Выставку, подготовленную по-современному и с глубоким знанием истории, уже по первым отзывам можно считать уникальной. Хотя бы потому, что ее содержание в той или иной степени может коснуться каждого: слишком велик груз ушедшего столетия, которое подвергло человека испытаниям на физическую и моральную прочность. Мультимедийная экспозиция под названием “Европа ХХ века: обличья тоталитаризма” призвана представить генезис и последствия двух систем — нацизма и коммунизма.

«Впервые в Москве (1975 год) я оказался «по театральному делу»! Директор варшавского «Театра повшехного» [всеобщего] Зигмунт Хюбнер решил в рамках декады советской культуры сыграть вечер поэзии Евгения Евтушенко и поручил мне найти автора в Москве и договориться «о принципах». Свою встречу с Евтушенко, а также другие встречи с русскими поэтами и артистами вспоминает известный польский сатирик и актер Ян Тадеуш Станиславский.

"Спустя четверть века после смерти Владимира Высоцкого в польской публицистике его миф "вечно жив". Дело вовсе не в том, что о нем пишут все кому не лень. Статьи об авторе "Я не люблю" выходят в свет не чаще, чем его песни звучат по радио. Однако можно смело сказать, что фигура певца, поэта и актера с Таганки в польском сознании - это призма образа России, ее культуры, ее истории". О польских мифах, которыми в Польше обросла фигура Владимира Высоцкого, пишет Якуб Садовский

Продолжение воспоминаний Олега Закирова, бывшего майора КГБ, собравшего доказательства причастности НКВД к расстрелу польских офицеров в Катыни. Начало в «НП», № 9и 12/2004, №1/2005,

«Чтобы достичь взаимопонимания, открытого сотрудничества, необходимо разрешить разделяющие нас проблемы и дать им оценку. Мы сейчас говорим о катынском преступлении, но ведь были еще сотни тысяч других репрессированных польских граждан — высланных, сосланных и заключенных в лагеря"» - говорит Александр Гурьянов, председатель польской секции общества «Мемориал», награжденный кавалерским крестом ордена «За заслуги» Республики Польша.

Анна Михайловна Гришина была учредителем польской секции «Мемориала», действующей с осени 1988, координировала архивные разыскания о поляках — жертвах ГУЛАГа.. В апреле 2005 посмертно награждена кавалерским крестом ордена «За заслуги» Республики Польша. «Новая Польша» предлагает текст, представленный на конференции «В кругу Империи», организованной центром «Карта» в Подкове-Лесной в 1994 году.

"Президент Российской Федерации Борис Ельцин вручил исторические документы - в том числе постановление политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года - президенту Польши Леху Валенсе, торжественно подтвердив, что польские офицеры, интернированные в Старобельске, Козельске, Осташкове, были казнены весной 1940 г. по приказу Сталина. Тот, кто пытается это опровергнуть, обвиняет во лжи российское руководство, российское право, российскую историю. В этом духе действуют и авторы, утверждающие, что Катынь была лишь отместкой полякам за истребление советских военнопленных в 1920 году". "К истории дезинформации" - статья Ежи Помяновского.

"Чтение текста Станислава Куняева "Кто расстреливал белорусских партизан?", опубликованного в журнале "Наш современник" ошеломило меня. Степень исторического невежества автора в области, которую он затрагивает - дезориентируя при этом русского читателя - просто поразительна. Общий тезис, который он выдвигает в своей полемике с польскими авторами - прежде всего со статьей Петра Мицнера "Интернированные союзники", сводится к утверждению, что репрессии против бойцов Армии Крайовой, проводившиеся советскими органами безопасности, вступавшими в 1944 г. на земли Второй Речи Посполитой, были по сути дела вполне обоснованными, так как эти бойцы не были "союзниками и товарищами по оружию" антигитлеровской коалиции, но "сотрудничали" с немцами". Со Станиславом Куняевым в резкую полемику вступает Казимеж Краевский.

"Живший в Польше с 1925 г. Сергей Юлианович Кулаковский с 1926-го был доцентом Польского свободного народного университета в Варшаве, читал лекции по русскому языку (а с 1928 г. и по литературе) в Варшавском университете и нескольких других высших учебных заведениях. Его биография характерна для беженцев из России - поляков или людей, ощущавших связь с Польшей и польской культурой". Именно об этой биографии - статья Тадеуша Зенкевича.

Наталья Горбаневская писала и говорила о катынском преступлении многокранто - на Радио "Свобода" в своей серии "Восточноевропейские свидетельства", в "Русской мысли". В настоящей статье Горбаневская приводит фрагменты своих статей, не потерявшие, к сожалению, актуальности и сопоставляет их с нынешним состоянием умов и памяти в России. "Сегодня сложилось странное положение: правда сказана, а ложь - по-прежнему жива" - пишет Наталья Горбаневская.

"Мы теперь не сироты - у нас есть Папа!" - так воскликнул по телефону Владимир Максимов, сообщив мне поразительную новость: Папой Римским только что избран краковский митрополит кардинал Кароль Войтыла. Понтификат Папы римского Иоанна Павла II вспоминает Наталья Горбаневская.

«Часть наших российских коллег-историков и публицистов упорно предпринимает попытки заслонить память о преступлениях советской системы против поляков, создавая их мнимый аналог или даже "оправдание" в виде преступления против советских военнопленных в Польше в 1920 году. Повторим еще раз несколько вопросов, обращенных к этим историкам и публицистам» – пишет краковский историк Анджей Новак.

Предназначенный для детей текст о Катыни взят из Энциклопедии для детей, т.5, ч.3, «История России — XX век», Москва, «Аванта+», 1996. «Новая Польша» приводит его за сайтом katyn.codis.ru

Уничтожение в 1940 году более двадцати тысяч человек — офицеров, государственных служащих, интеллигенции — стало едва ли не самым больным вопросом в польско-российских взаимоотношениях. Почему этот вопрос (и не только этот) до сих пор тяготеет над русско-польскими отношениями – об этом пишет Александр Черкасов («Мемориал»).

«Вопреки распространенному мнению о том, что в России все только и жаждут опровергнуть подлинную историю катынского убийства, высказывания с «опровержениями», встречаются в русском Интернете вполне редко» - пишет Наталья Горбаневская во вступлении к подборке интернетовских материалов о Катыни.

Нравится это кому-то или нет, но Катынь — это наша мартирология и память об убиенных, и в то же время наше общее дело. Общее вне зависимости от политических взглядов и убеждений. Поэтому я не боюсь сказать, что тот, кто против польского следствия по катынскому преступлению, сам себя ставит по другую сторону - говорит Леон Керес.

Информация о основанном Юрием Красильниковым сайте, посвященном катынскому преступлению. Сайт основан 3 марта 1999 года. Включен в ссылки на многих сайтах руского Интернета.

«В отношении России к Польше на протяжении последних лет можно заметить удивительную, прямо-таки иррациональную тенденцию, на первый взгляд противостоящую традиционному прагматизму российской внешней политики. Если еще несколько лет неприязненные к Польше российские шаги можно было оправдывать желанием замедлить, если не просто торпедировать расширение НАТО и Евросоюза, то теперь трудно найти рациональное объяснение причин того, что та же линия продолжается» - начинает свой анализ польско-российских отношений Антоний Подольский — директор программы в Центре международных отношений, бывший замминистра внутренних дел и администрации.

21 апреля 2005 г. Русский ПЕН-Центр обратился к Польскому ПЕН-Клубу с письмом. Польский ПЕН-Клуб выразил российскому ПЕН-Центру благодарность. Авторы польского ответа подчёркивают, что устами авторов декларации заговорила к полякам Россия тысяч приличных и честных людей. «Это акт отваги, самостоятельного, критического мышления, серьёзного и углублённого мышления о перспективах взаимопонимания людей, элит и народов, а не лишь меняющихся в каждой демократической стране правительств» - заявил президент польского ПЕН-Клуба, бывший министр иностранных дел Польши, в годы войны – узник концлагеря Освенцим, а потом – видный оппозиционер профессор Владислав Бартошевский.

Что такое катынское убийство? — Откуда взялись в СССР польские военнопленные? — Что такое — «Западная Украина и Белоруссия»? — Сколько было польских военнопленных? — Где содержались польские военнопленные? На эти и другие вопросы отвечает Юрий Красильников на созданном им в 1999 г. сайте katyn.codis.ru. «Новая Польша» представляет фрагменты сайта.

Ложь всегда составляла основу коммунистической пропаганды. Эту бесславную традицию последовательно продолжает «Красноярская газета».В связи с очередной публикацией Мухина, который при рассмотрении материалов о расстреле поляков в Катынском лесу приходит к однозначному выводу, что поляков убили немцы осенью 1941 года, Владимир Сиротинин приводит факты. И отвечает на вопросы: так все-таки кто и когда убил поляков в Катынском лесу?

Наконец-то издана книга, заполняющая пробел, связанный с почти полным отсутствием исследований катынского преступления в свете права, в частности международного права. Книгу «Катынское преступление в свете права» написал польский католический священник, профессор Здислав Пешковский — сам бывший узник Козельского лагеря, чудом избежавший гибели в Катыни, — в соавторстве с Гжегожем Ендрееком. О книге пишет Олег Закиров.

"В то время как в западных странах нередко повторяют лозунг: "Бог - да, Церковь - нет", - мэру Москвы приписывают его российский аналог: "Церковь - да, Бог - нет". В первый момент это кажется экзотикой. Но, подумав, обнаруживаешь, что автор этого лозунга еще не дошел до того, чтобы признать Бога, зато признаёт Церковь как общину, участвующую в жизни общества. В целом такой подход честнее, чем у тех, что без всякого убеждения принимают крещение только потому, что вокруг них все, кто рвется на роль нового общественного авангарда, уже крестились" - пишет люблинский католический митрополит, архиепископ Юзеф Жицинский, в эссе, написанном специально для читателей "Новой Польши".

Жители крупнейших европейских столиц давно привыкли к большим международным выставкам. В числе этих столиц уже много лет находятся Москва и Петербург. Достаточно вспомнить о таких грандиозных проектах, как "Париж-Москва/Москва-Париж. 1900-1930" в московском музее им. Пушкина и парижском Центре Помпиду, или "Берлин-Москва/Москва-Берлин. 1900-1950" и его второй части "1950-2000" в берлинском выставочном зале Мартин-Гропиус-Бау и московском Государственном историческом музее. В конце минувшего года к этим городам присоединилась Варшава, где в галерее искусств "Захента" открылась выставка "Warszawa-Moskwa/Москва-Варшава. 1900-2000".

«Из полутора десятков профессоров-поляков, преподавателей Императорского Варшавского университета, созданного в 1869 г. вместо закрытого Главного училища, пожалуй, самой худшей репутацией пользовался Теодор Вежбовский (1853-1923), историк, издатель источников и библиограф. В укор ему ставили чтение лекций на русском языке по истории польской литературы. В памяти школьников того времени он остался главным образом как автор хрестоматии по литературе для средних школ, о которой автор примечаний к "Сизифову труду" Стефана Жеромского написал, что "в результате тенденциозного подбора текстов в согласии с навязанной властями программой" она не давала "подлинной картины нашей национальной словесности"». О личности Вежбовского его учебнике пишет Януш Тазбир.

Продолжение воспоминаний Олега Закирова, бывшего майора КГБ, собравшего доказательства причастности НКВД к расстрелу польских офицеров в Катыни. Начало в «НП» № 9 и 12/2004

"Если бы Россия (рассуждает автор) сумела преодолеть свою традиционную "слоновую болезнь", то есть склонность к экспансии вовне и направить всю энергию внутрь, заменить экспансивные усилия интенсивными - тогда "сожительство с Россией" сложилось бы в соответствии с нормами как этики, так и здравого разума. Принимая во внимание огромный российский потенциал, можно считать, что если бы Россия приняла такую посылку и проводила ее в политическую практику, результаты оказались бы благотворны для всего этого региона Европы, а также для международных дел в целом. Наконец, это оказало бы спасительное влияние на общество и государство в самой России". О книге Ежи Помяновского "К востоку от Запада. Как быть с Россией?" пишет Збигнев Флорчак.

""Как быть с Россией?" Это один из "проклятых вопросов", порожденных политической историей и географическим соседством двух братьев во славянстве, которые до сих пор не могут по-братски понять друг друга. Причем в первую очередь речь может идти не столько о народах, сколько об институтах власти: они решают вопросы войны и мира, манипулируя массовым сознанием для утверждения собственного благоденствия, а не реализации изначальных ценностей общей цивилизации, восходящей к христианству". О книге Ежи Помяновского "К востоку от Запада. Как быть с Россией?" пишет Александр Липатов.

Продолжение воспоминаний Олега Закирова, бывшего майора КГБ, собравшего доказательства причастности НКВД к расстрелу польских офицеров в Катыни. Начало в «НП» № 9/2004

«Уверяю вас, что в Польше у такой России есть множество искренних и бескорыстных друзей. Мы сознаём, что польско-российское соседство и сотрудничество представляет собой фактор, определяющий будущее всего региона и приобретающий европейское значение.» Новая Польша публикует обширные фрагменты лекции президента Александра Квасневского, прочитанной 28 сентября 2004 г в МГУ.

«Для польской интеллигенции Россия долго была вопросом, в котором она предпочитала не разбираться: он был связан с нестерпимым ощущением гнета. Тот, кто мог, отворачивался от России, ибо она была оккупантом большей части польских земель и представляла постоянную угрозу национальному бытию.» О своей жизни и работе, о Росии и Польше Ежи Помяновский, главный редактор «Новой Польши» рассказывает Мареку Карпу.

Бывший майор КГБ Олег Закиров, в конце 80-х годов стал вести собственное расследование по делу расстрела в Катыни польских офицеров. Он собрал уникальные доказательства того, что они были расстреляны органами НКВД по приказу высшего советского руководства. Закиров и его семья подвергались преследованиям сначала со стороны советских, а потом и российских властей.. Ныне он живет в Польше. С 2002 г. польский гражданин. «Новая Польша» публикует воспоминания Олега Закирова.

В пятницу вечером поезд Калининград—Гдыня въехал в Польшу, а в субботу вернулся уже из Евросоюза. «Ничего не изменилось» — говорит Татьяна, проводница поезда. «Это может оказаться для нас стимулом к улучшению условий жизни во всех отношениях» - говорят с надеждой местные политики. Однако расширение Евросоюза вызывает и серьезные опасения – о своих ожиданиях и сомнениях говорят герои репортажа Мартина Войцеховского.

Как равный — именно так Анджей Дравич встречался и разговаривал со многими живыми легендами свободной русской литературы — в России, Польше, Париже и во многих других местах. Анджея Дравича вспоминает Гжегож Пшебинда.

По мнению Александра Липатова, на территории Речи Посполитой до эпохи разделов происходил исключительный синтез основополагающих ценностей Восточной и Западной Европы. И совершался он благодаря тесным связям того, что автор называет «Pax orthodoxa» и «Pax latina». О книге Александра Липатова «Россия и Польша: отталкивание и притяжение. Культура, литература, политика» пишет профессор Януш Тазбир.

«Путешествие по «инославным» священным местам Санкт-Петербурга заняло у меня целых три дня. И это экуменическое странствие я считаю самым интересным за всю свою жизнь, а ведь я уже ходил подобными тропинками в Париже, Мюнхене и Риме, в Софии и Пловдиве, в Москве и Казани». «Новая Польша» представляет облик Санкт-Петербурга, увиденного глазами историка идей, профессора Гжегожа Пшебинды.

"С большим, к сожалению, опозданием познакомясь с опусом главного редактора журнала «Наш современник» С.Куняева «Шляхта и мы» (№5 за 2002 г.), сочла своим долгом отозваться на него, поскольку автор ополчается в нем и на меня, и на редактора «Новой Польши» пана Помяновского, и на поляков вообще, искажая всю польскую историю" - пишет Н. Подольская в писье в редакцию "Новой Польши".

«Достоевский старых людей «награждает» детским поведением, соединяет всякого рода противоречия. Отсюда его образы, хотя и не писались для сцены, всякий раз отчетливы и выразительны. Когда я перечитываю Достоевского, то меня не оставляет впечатление, что его романы как бы сегодня написаны». «Для нас, поляков, Достоевский — религиозный писатель. Причем не православного, а скорее западного мира". С Анджеем Вайдой после постановки им «Бесов» в московском «Современнике» беседует Валерий Мастеров.

«Особенно занимала его проблема социальной этики и роль, которую в наше время играют в ее развитии христианские Церкви Европы. Россию он описывал как общество рабов и господ. Вместе с тем он критически относился к русской Церкви, для которой партнером продолжает оставаться исключительно власть". Скончавшегося в июне 2003 года Владислава Аржанухина вспоминает Гжегож Пшебинда.

Петербургские судьбы поляков, их любовь и ненависть к столице империи. «С одной стороны, его отождествляли со всей деспотической империей, царским самодержавием и варварской муштрой солдат. Однако, с другой стороны, он ассоциировался с блеском двора, а также с возможностью занять высокие и выгодные должности» - пишет в очерке «Карьеры в Петербурге» выдающийся историк Януш Тазбир.

«Наши предки были сынами народа, завоеванного Российской империей и несколько раз восстававшего в то самое время, когда все более многочисленные его представители активно и с немалым успехом действовали и творили в столице династии Романовых» - пишет в эссе «Ещё раз о петербургских карьерах поляков» Хиероним Граля.

Ян Стренковский предпринял сложную задачу - изобразить широкую панораму русской диаспоры в Польше, начиная с исторического русского меньшинства времен захвата Польши Россией и заканчивая волной тех, кто наводнил Польшу после распада Советского Союза.

10 апреля умер Яцек Качмарский – поэт, прозик, композитор, бард. Называли его «бардом Солидарности». Для многих сорока- и пятидесятилетних в Польше он в первую очередь – бард поколения (год рождения 1957). Оба этих определения не исчерпывают роли, какую играл в польской культурной и общественной жизни Яцек Качмарский. В беседе с Натальей Ворошильской Качмарский рассказывает о своем жизненном и творческом пути.

Под утешительным заглавием «Табу больше нет» поместила «Газета выборча» беседу русских и польских историков. В ней говорится о все большем сближении и нарастающем взаимопонимании русских и поляков. Скажем, ничего не смягчая: эта беседа — одно из немногих реальных доказательств того, что это правда. Из смягчений торчат острые кости, и приглаживанием их не уберешь – пишет Ежи Помяновский.

Мне кажется, что в период ПНР ваша страна была неким средоточием внимания мировых держав - говорит Виктор Ерофеев, автор "Энциклопедии русской души", в интервью Кшиштофу Пилявскому. - США и СССР боролись за польскую душу. В результате почти все поляки отдали душу американцам. По-моему, Польша себя не нашла. Она так жаждала быть частью Запада, что потерялась в Западе.

Что такое польскость? В этом понятии заключено некое специфическое переживание ценностей — не такое, как у других, - пишет историк и публицист Богдан Цивинский. «Мы не лучше и не хуже других и по сути дела ничем от других не отличаемся, но переживаем эти ценности по-своему.» Публикуемый текст представляет собой запись выступления на Конгрессе польской культуры (Варшава 2000).

Отношения между Польшей и Россией всегда складывались под мощным воздействием политических ситуаций, которые резко обострялись в переломные эпохи. О стратегическом замысле советских правящих кругов в отношении Польши и механизме его осуществления можно судить по некоторым новым архивным документам – пишет Виктор Хорев.

Увлеченность злом — великая сила русской литературы, она допускала реалистическое описание, а не приукрашивание действительности. С Чеславом Милошем беседует Сильвия Фролов.

Поляков и русских разделяет все, а объединяет только географическое положение и жизнь по соседству. Из этого, однако, отнюдь не следует, что диалог между ними невозможен – пишет Славомир Поповский, журналист, многолетний корреспондент газеты «Жечпосполита» в Москве.

На анкету «Новой Польши» отвечают: Тадеуш Мазовецкий, бывший премьер-министр (1989-1990), Яцек Возняковский, профессор, историк искусства, писатель, Михал Ягелло, директор Национальной библиотеки в Варшаве, о. Станислав Обирек, иезуит, профессор философии и богословия, Войцех Гелжинский, публицист, ректор Высшей школы журналистики, Марек Круль, главный редактор еженедельника “Впрост”.

Великое множество русских людей за три века всячески «соблазнилось» от Польши — и продолжают «соблазняться». «Польский соблазн» для образованных русских легко переходил в «польский кошмар» для бюрократии и для имперской верхушки государства российского,- пишет Андрей Буровский.

На анкету «Новой Польши» отвечают: Станислав Лем, Ян Новак-Езёранский, публицист, бывший многолетний директор польской секции радио «Свободная Европа», Архиепископ Юзеф Жицинский, митрополит Люблинский, Гжегож Вуйтович, член Совета монетарной политики.

Геополитика — это искушение тех держав, которые пытаются сохранить свои империи. Она бывает также эрзацем идеологии в тех державах, которые уже утратили свои империи, но еще не нашли своего места в международных отношениях,- пишет Анджей Новак, один из крупнейших знатоков польско-российских отношений.

Настоящий очерк является главой из сборника “ЕЖИ ГЕДРОЙЦ. Редактор, политик, человек” (под редакцией и с предисловием Кшиштофа Помяна), изданного в октябре 2001 г. Товариществом попечения об Архиве Литературного института в Париже и издательством Люблинского университета им. Марии Кюри-Склодовской.

Не вижу смысла прикидываться белой вороной и скрывать болезнь, гложущую любого поляка; наоборот, ее нужно признать и привыкнуть, в конце концов, обходиться с ней по возможности беспристрастно. Итак, поляки и русские друг друга не любят – пишет Милош. Статья является фрагментом книги “Rodzinna Europa” (1959).

Ивашкевич впервые оказался в прежней столице империи (в пределах которой родился), когда ему было почти 80 лет, в 1971 м. Любезные гиды показывали ему самые интересные места, здания, коллекции. Он молчал. Ни о чем не спрашивал. Слушал и смотрел – о книге Ивашкевича «Петербург» пищет Петр Мицнер.

С о.Станиславом Опелей, начальником независимого Российского региона Общества Иисуса (ордена иезуитов), беседует Мариуш Сельский. Сокращенная версия интервью, опубликованного журналом «Вензь».

«Суть выступления Бориса Носова сводится к тому, что события 1919-1920 гг. в России совершенно неизвестны и в масштабе общества не поняты. (...) В Польше дело с этим обстоит не лучше, хотя иначе выглядят причины», - пишет Богдан Скарадзинский, историк и публицист, автор, в частности, статей и книг о польско-большевистской войне 1919-1920 гг. (См. также: Поиски «анти-Катыни и Факты о советских военнопленных 1919-1921 в том же номере «Новой Польши».)

В некоторых российских газетах время от времени появляются статьи о мнимой гибели большинства красноармейцев, попавших в польский плен во время войны 1919-1920 гг. «Новая Польша» публикует ответ видного польского историка профессора Збигнева Карпуса с надеждой, что объективизм этой статьи, не скрывающей тяжелого положения советских военнопленных, пресечет попытки дезинформировать общество свободной России, направленные на то, чтобы Польшу представлять как дежурного врага.

Насколько память о польско-большевистской войне 1920 года еще жива в сознании русского народа? Когда и зачем появилась идея «анти-Катыни»? На эти и другие вопросы отвечает Борис Носов — историк, специалист по польско-российским отношениям, заместитель директора Института славяноведения Российской Академии наук.

«Я крайне далек от какой бы то ни было национальной мании величия, которая, на мой взгляд, в истории Польши принесла много вреда, но одновременно считаю, что каждая нация, каждое государство обладает своеобразным правом на величие.», — «Новая Польша» предлагает фрагменты интервью бывшего министра иностранных дел Польши Бронислава Геремека.

«"Новая Польша" рассчитывает на интеллигентного читателя. Рассчитывает также на заинтересованность со стороны молодежи; ей нет дела до былых обид и каких–то не сведенных счетов; до старых ран и трагедий. С этой молодежью поляки хотят сесть за чистый стол. Но чтобы сесть за него вместе, надо хоть что–то знать друг о друге. А знаем мы слишком мало. Хуже того: наши знания – порой плод уродливых стереотипов и дезинформации» – пишет в программной статье главный редактор «Новой Польши».

Письмо создателя и главного редактора парижского эмиграционного журнала „Культура” в редакцию „Новой Польши”, написанное к выходу первого номера русскоязычного ежемесячника.

ВЫ МОЖЕТЕ ПОПАСТЬ нРоссии -Москвы, Челябинска, Рязани, Омска; Приднестровья - Тирасполя, Бендер, Слободзеи; Молдовы -Кишинёва; Румынии - Бухареста; Германии - Дормунда, а многие любопытствующие гости и жители Южной Пальмиры не пожелали увековечить своё имя среди участников фестиваля, но регулярно посещали проводимые на фестивале круглые столы, дискуссии, мастерские, школы, семинары, практические занятия с детьми.

Мифология Польши как инициатора ревизии социализма и центра либеральных идей внутри советского блока — по нашему мнению, одна из важных составляющих общественного сознания второй половины 50?х годов, оказавших влияние на развитие независимой мысли в СССР. Публикация Татьяны Косиновой составлена на основе устных интервью с бывшими диссидентами и политзаключенными, записанных в 1992-2006 гг. в рамках авторского проекта «Диалог: польско-советские диссидентские и культурные связи и взаимовлияния».